суббота, 24 апреля 2021 г.

Вязаная ракета

 


ВЯЗАНАЯ РАКЕТА ДЛЯ ПОСЕЩЕНИЯ УСОПШИХ ОТЦОВ. 2010

Тот не достоин жизни и свободы, кто не возвратил жизнь тем, от коих ее получил.

Николай Федоров

Память, овеществленная со временем, становится неподъемным грузом для моих слабых плеч. На излете жизни стараешься освободить тело и душу для полета, единственная цель нашей земной жизни – подготовка к небу. Начинаешь понимать опыт моей матери разрывания – разрезания старых одежд, вязание из «махориков» цветных ковриков. Память отпускает тебя, когда вдруг из ясно очерченного предмета, хранящего очертания близкого человека, которого уже нет с тобой, возникают лишь бесконечные ленты и нити. Потом долгое скручивание их в клубки, это как бы сотворение новых атомов, из которых строится после нечто новое, обладающее формой бесконечности: концентрические окружности, закручивающиеся во Вселенную. Это уже вязание коврика. И вот лежит на коленях тихий, уютный коврик, в котором растворена, закручена память памяти, тихая, почти прозрачная, легкая, растворенная на элементы. Память памяти почти неуловима, она не держит тебя на земле, с ней легко взлететь, преодолевая земную тяжесть, когда придет время. И сам коврик сплетается в вязаную ракету для посещения в космосе умерших отцов. Вот они манят нас мерцанием звезд, остается только примерить на себя вязаный скафандр и стать тенью ангела, так как ткань этой одежды когда-то хранила тепло твоей теперь небесной семьи. И стать частью космоса. 


 

Предчувствие космоса

Сочетая кусочки тканей, как распадшиеся атомы, в новые формы, создавая то шерстяных ангелов, то вязаную «ракету для посещения умерших отцов», художник буквализирует метафору Федорова: «Все вещество есть прах предков». 

Анастасия Гачева 






"Леонид Тишков. Предчувствие космоса", выставка в ИЦК, Калуга, до 9 мая 2021 г.


Доска почета русских космистов

 

Доска Почета русских космистов. 2019. Ichihara Lakeside Museum, Япония. На стилизованной под книжные полки деревянные панели расставлены портреты мыслителей, поэтов и ученых, причастных к возникновению феномена русского космизма. Слева направо: поэт-биокосмист Александр Ярославский, ученый и изобретатель Константин Циолковский, художник и теоретик Казимир Малевич, философ Николай Федоров, ученые Вернадский, Чижевский, поэт Велимир Хлебников. Портреты выполнены на деревянных досках, напоминающие книгу или икону, на полках также стоят светящиеся фрагменты Луны и Солнца, освещающие инсталляцию. На стенах избранные цитаты из текстов ученых, мыслителей и поэтов. Инсталляция была изготовлена специально для выставки "Полет мечты" в Ichhara Lakeside museum в 2019 г.


Ладомир. Объекты утопий.

 


Ладомир, инсталляция в Ichihara Lakeside Museum, Япония. 2019
 

Макароны и неизвестные разумные силы

Воскресшие отцы будут тонки, изящны, почти бестелесны, поэтому и лестницы им понадобятся хрупкие и тонкие, сделанные из макарон.

Л.Тишков

Читатель, конечно, в курсе, что в наше время культура умерла, искусство агонизирует, а философия находится в кризисе. Спасти мир от разрушения в этих непростых условиях способны, в первую очередь, баррикады из подручного материала. Как вам, скажем, нравится: выставка объектов из макарон, посвященная русскому космизму?

Выставка Леонида Тишкова в Крокин галерее называется "Ладомир. Объекты утопий". Золотые зиккураты, уходящие в небеса лестницы, и над всем этим парят маленькие жители на аэропланах специальной конструкции. Объяснение идеи оказалось самым обыкновенным: из шкафа случайно выпала пачка спагетти, образовалась хрупкая воздушная структура, похожая на лучистый шар. Тишков говорит, что его вообще увлекает все непостоянное, эфемерное, и эта случайная конструкция на полу показалась тогда чем-то очень важным.

Дальнейшие ассоциации постепенно начинают напоминать какое-то наваждение, запутанный сон. Вначале выяснилось, что спагетти рифмуются с Маринетти, который изобрел в Италии (стране макарон) футуризм и лучизм (тоже похожий на скопление макарон). Главным русским футуристом, или будетлянином, был и остается Хлебников, чья связь с макаронами очевидна, потому что он происходит тоже от хлеба и прямо заявляет в своих стихах, что кроме хлеба нуждается, разве что, в небесах ("Да это небо, И эти облака!").

С другой стороны, прутик спагетти, если присмотреться к нему внимательней, не что иное, как фрагмент золотистого луча, только этот луч овеществленный, да еще и съедобный. Совершенно ясно, что если существует постоянный проводник между двумя мирами - земным и метафизическим, - то это не что иное, как хлебный луч, заключивший в себе оба эти начала. Из такого тонкого, пограничного материала Тишков и решил выстроить солнечный город, утопию Солнцестана, или Ладомира, - по названию поэмы Хлебникова.

Но вопрос о взаимодействии миров посредством воплощенных или невоплощенных лучей решал в начале прошлого века не только Хлебников. Не случайно макароны, собранные в шаровидную конструкцию, напоминают тонкие проволочки ионизаторов люстры Чижевского со слабым мерцанием на окончаниях. Чижевский был верным учеником Циолковского, автора концепции лучевой эры космоса - идеального времени, когда состоится освоение людьми космического пространства и разум дойдет до совершенства в своем развитии.

Прямым источником космических теорий Чижевского и Циолковского была философия Николая Федорова, заговорившего впервые о космической этике и необходимости преобразовать солнечную систему и перебороть смерть, воскресить умерших отцов человечества и вернуть их на землю для строительства нового мира. С тех пор люди даже летали в космос, но земной мир остался несовершенным: видимо, из-за того, что никому не пришло в голову создать хотя бы примерный макет его идеального устройства.

Художник Тишков приступил к макету, но спагетти оказались непростым материалом, дома из них строились с трудом. Тогда он решил изучать разные виды макарон и обнаружил очень толстые итальянские макароны, из которых получались настоящие вавилонские башни со ступенями. Но тут опять началось черт знает что. Невооруженным взглядом стало заметно, что легкие конструкции из спагетти - не что иное, как прототип башни Татлина, а зиккураты - подобие знаменитых архитектонов, супрематических зданий, разработанных школой Малевича. Впрочем, выяснить точное отношение Татлина и Малевича к макаронам не представилось возможным, но на всякий случай было решено установить на каждую башню подобие антенны, чтобы получать информацию из остальных миров.

Макароны, как известно, - еда, а стало быть, отнюдь не путь к воскрешению, а совсем наоборот. Но еда, которая вдруг оказывается овеществленной мыслью, - это совсем другая история. Ведь, согласно Федорову, точно так же возможно овеществить (воскресить) и человека, поэтому нет ничего удивительного в таком обилии имен, свалившихся откуда ни возьмись в самом начале работы. И вот выставка постепенно начала превращаться в оммаж, адресованный даже не Хлебникову, как задумывалось вначале, а именно течению космизма и его последователям. Впрочем, день открытия ни с того ни с сего совпал с датой рождения Председателя Земшара.

Не спорю, все это может показаться домыслами или поэтической вольностью. В конце концов, автор мог и не прикреплять на стены тонкие листы с пояснительными рисунками (эта конструкция посвящена Циолковскому; эта - Федорову; здесь семейство людей будущего в виде ионных шаров, а здесь - поэт в виде радиомачты, посылающей свои сигналы поэтам и художникам других эпох). Но, по-видимому, как раз эти страницы, словно удерживающие в белом облаке неустойчивые макаронные строения, и обеспечили замыслу окончательную монументальность.

Для кого-то чертеж объекта рядом с его воплощением выглядит забавным концептуалистским ходом вроде альбомов Кабакова и Пивоварова, как если бы перед зрителем был подробный отчет какого-то НИИ по изучению иных миров. И литературность, и гипертекст в изобретениях Тишкова присутствует всегда, и многие об этом с успехом рассуждают. Но правда заключается в том, что даже если бы Тишков захотел, он не мог бы отказаться от непоправимости масштаба, которую придали его работе все эти хрупкие, как лучи, смысловые связи.

Элемент вдохновения и случая оказался очень значим для философии космизма. Тексты Циолковского или Федорова иногда поражают количеством самых невероятных предположений относительно устройства вселенной, связанных в большей степени с интуицией или религиозным опытом, чем с каким-то практическим знанием. Федоров выбрал этот метод рассуждения, несомненно, понимая, что человек, постоянно движимый страхом смерти, никогда не сможет в действительном размере постичь величину космоса или факт существования других миров. Отсюда и берется главное противоречие космизма: помимо строгого научного эксперимента, ученый полностью доверяет своему субъективному, поэтическому восприятию, используя его как инструмент в постижении непостигаемого.

Замысел Тишкова тоже совмещает два эти взгляда: с одной стороны, макет будущего мироустройства, с другой - видеоинсталляция, макет небесного видения, которое когда-то явилось Циолковскому, чтобы подтвердить его гипотезу. Проступившие в небе в марте 1928 года буквы rAy означали, по мнению ученого, одновременно русский "рай" и английский "луч". Здесь кроется и понимание того, как макароны объединили в своих ломких скрещенных лучах две величайшие философии XX века. Футуризм - это луч, прямая, по которой живые люди пойдут в небо; космизм - луч, по которому воскрешенные люди с неба спустятся.

Известно, что такие большие умы, как Лев Толстой и Владимир Соловьев, почитали Федорова, но не стремились высказываться о его теории определенно. Точно так же едва ли арт-критика решит определенно высказаться о проекте Тишкова. Это понятно: взять на себя смелость оперировать категориями космического порядка может далеко не всякий, и человек разумный предпочтет этого не делать. Поверить Тишкову - означает в действительности осознать глубоко философскую основу его искусства, признать в нем современного последователя Федорова наряду с Хлебниковым, Филоновым и Заболоцким. Способен к этому только зритель, сохранивший отчасти наивность восприятия, умение доверять, не классифицируя. Любого другого человека ожидает только конфуз, как в случае с Циолковским, которому светский Шкловский, приехавший из столицы, не нашелся, что ответить на вопрос: "Разговариваете ли вы с ангелами?".

Наивная идея, овеществленная самым кустарным образом (будь то слепые машинописи выпусков УНОВИСа или проведенные "на коленке" лагерные опыты Чижевского, основа его последних книг), всегда была началом большого и яркого движения. И нет сомнений, что склеенные из макарон ионные солнца очень скоро окажутся таким же символом времени, каким много лет назад стал Черный квадрат.

© Содержание - Русский Журнал, 1997-2015. Наши координаты: info@russ.ru Тел./факс: +7 (495) 725-78-67

пятница, 31 июля 2020 г.

Ладомир в Японии






Инсталляция "Ладомир" в Ichihara Lake Side Museum, 2019. Паста, клей

вторник, 28 января 2020 г.

Безымянная

БЕЗЫМЯННАЯ. 2017
Инсталляция: тюменский ковер, найденная одежда, дерево.

Художник узнал о трагической судьбе своего деда только несколько лет назад. В Книге памяти Тюменской области он прочёл, что Иван Григорьевич Тишков, родом из деревни Коркино Свердловской области, был сослан в поселок Ягодный Кондинского района, а после арестован и расстрелян в Тюмени 5 декабря 1937 г. С того времени прошло уже 80 лет, но Леонид продолжает искать его место последнего пристанища — его душа неспокойна, пока он не найдет его безымянную могилу. «Местный ковер, как черная тюменская земля, на которой растут не посаженные мной цветы, — образ моей памяти о деде и о том, что я должен найти его могилу, пока у меня есть время», — говорит художник.
Выставка "Работа никогда не заканчивается" в Тюменском музейном объединении, с 9 ноября 2017

понедельник, 26 августа 2019 г.

Облако и веретено

Облако и веретено, 2019. Овечья шесть  из горного села, дерево, огонь, звук.
Посвящение поэту Коста Хетагурову. С 30 августа, Аланика 2019.
ГЦСИ Владикавказ