суббота, 6 октября 2018 г.

Космизм Леонида Тишкова






Космические координаты Леонида Тишкова

…за мной, товарищи авиаторы, плывите в бездну …


Казимир Малевич

В своих воспоминаниях о художественной жизни легендарного Витебска в 20-е годы прошлого столетия замечательный русский философ Михаил Бахтин рассказывает о своих встречах на улицах города с Казимиром Малевичем. Он описывает уникальные ситуации, когда совершенно неожиданно Казимир Малевич доставал подзорную трубу и устремлял свой взор в сторону неба, пытаясь днем обнаружить планету Юпитер. Леонид Тишков в своем творчестве создает своеобразную параллель этому космическому жесту Казимира Малевича, открывая свой «личный Юпитер», превращаясь в героя его оперы «Победа над солнцем», «путешественника по всем временам» вместе с собственной «Частной Луной». В своих творческих странствиях художник транслирует великие открытия русского космизма, манифестируя и переживая их прогнозы в эволюции нашей цивилизации. Константин Циолковский, Велимир Хлебников и Казимир Малевич предстают в этом проекте нашими реальными современниками, предлагая погрузиться в космическую бездну как в естественное пространство следующей фазы нашего существования.
В этом «символическом обмене», как свидетельствует Жан Бодрияр неожиданно открывается новая реальность – планетарная. В стратегиях Леонида Тишкова оживает радикальная мысль по именованию этой реальности, завершить её именем собственным – своим личным космосом, личным художественным поступком остановить ряд дурной бесконечности, культурной индустрии, стремящейся заменить органическую реальность на иллюзорный симулякр. В своем проекте «Куб вечности» Леонид Тишков актуализирует этот вектор, требующий отказа от декорирования постоянно травмируемого мира. Художник откровенно усиливает супрематический дополнительный элемент Малевича, преобразуя его в творческий код, в одухотворенную конструкцию рефлексивного жеста, которую уже невозможно редуцировать и уничтожить никакими перестановками и манипуляциями. Творческая игра в космическом пространстве на своих высших уровнях не только отыгрывает у симулякров территорию искусства, используя технологии актуальных интуиций, но и погружается в недра материи, в глубинные реальности, как Орфей. Открывая новую экологию, Леонид Тишков ориентирует свои творческие поступки в уже обновленных координатах. Именно, свободная, рожденная в космосе независимая реальность, явленная в непрерывности смысловых художественных решений, в обретении безвесия, определяет основные позиции проекта Леонида Тишкова «Формы будущего». Его драматургия сопротивляется образованиям социально неподвижных тромбов, опираясь на высший дар – дар жизни, ее неотменяемого присутствия. Переживая космос как глубоко личное пространство,  Леонид Тишков наглядно демонстрирует активность двух темпоральных механизмов: время неограниченных творчески ритмизированных художественных поступков и остановленного времени, когда царствует чистота покоя и полнота безвесия. Фактически перед нами раскрывается абсолютно живой организм, не пришедший из утопических систем прошлого. Вплотную приближаясь к нему, погружаясь в его пространственные координаты, входя в его внутренние изменения, в его инсталлированную тотальность, мы, зрители, становимся участниками возвышенного космического события. Его конструкция преобразуется в естественную человеческую потребность не только пережить идеальное, но и создать новый мир, где желание становится естественной необходимостью, как дыхание, неотделимое от образа жизни, от реального человеческого поведения внутри его реальной безразмерности. Космическое искусство Леонида Тишкова не разыгрывает иллюзорных вариативностей и возможности присутствия «быть», находиться в идеальном – оно, в сущности, и есть само это присутствие.

Виталий Пацюков

воскресенье, 16 сентября 2018 г.

На сквозняке



 Леонид Тишков
На сквозняке (Drafty house). 2018.
Инсталляция: ковры, вентиляторы, лампа, газета, датчик движения.
Ковры, на вид обыкновенные, висели когда-то в осетинском, ингушском и русском домах. Дома с высокими крепкими стенами, на склонах гор, под высоким небом. Казалось, ничего нет крепче родного дома, в котором безопасно и тепло. Но несчастье врывается в жизнь людей буквально «из-за ковра», разрушая уютное пространство дома. Это наш общий дом, потому что нельзя уничтожить чужой дом, не разрушив свой.
На выставке "Беслан.Минута тишины" в Северо-Кавказском филиале ГЦСИ-РОСИЗО, сентябрь 2018

суббота, 30 июня 2018 г.

Перекати-поле











 



 https://vimeo.com/290116844

Steppenläufer (Перекати-поле). 2018.
Инсталляция: архивные фотографии, ткань, латекс, вентиляторы.

Steppenläufer (Tumbleweed). 2018
Installation: archive photo, textile, latex, ventilators

Мотив сферы, положенный Леонидом Тишковым в основу своей работы, имеет давнюю историю, в ходе которой культура приписывала ему самые разные символические значения. Пытаясь обобщить их, современный немецкий мыслитель Петер Слотердайк пришел к выводу, что сфера является универсальным символом человеческого существования: жить, строить сферы и мыслить – это по сути одно и то же. Потому что «люди – это существа, которые конструируют сферы». Идеи эти во-многом созвучны смыслам, которые Тишков вложил в основной мотив своей инсталляции. Ведь сфера в его работе призвана воплотить реальную человеческую судьбу - отчима художника, Александра Давидовича Гильгенберга. Впрочем, можно и уточнить: для художника (как явствует из названия работы) мотив этот – подвешенный в воздухе вращающийся шар, ассоциируется с перекати-поле – растением, оторванным от корней, которого ветер гонит по степи. Ведь Алексакандр Гильгенберг - как объясняет Тишков - был из поволжских немцев, и в 1941 году он и его многочисленная семья, как и миллион его соотечественников, были депортированы в Казахстан и Сибирь. С тех пор он так и не смог вернуться на родину и, переезжая с места на место, закончил свои дни на Урале. А потому для Гильгенберга, насильно вырванного из корней, лишенного родины и отчего дома, созданная им личная сфера собственно и была его единственным местом. И действительно, сфера, как ее понимает Слотердайк – это окружающая каждую личность антропологическая оболочка. Одухотворенная, наполненная смыслом, она задает людям их положение в мире и одновременно от этого мира защищает.  
Однако присмотримся к нанесенным на шар изображениям. Все они взяты из личных архивов поволжских немцев и из них лишь три принадлежали собственно Алекскандру Гильгенбергу. Более того, все они являются групповыми - это фотографии семей, которые в своей совокупности воссоздают некогда существовавшую общность немцев Поволжья. И все эти люди разделили судьбу Гильгенберга, все они, насильно лишенные корней, обрели свое место в своей личной сферической оболочке. Так человеческий удел одного узнает себя в уделе миллиона. Так работа Тишкова, посвященная судьбе близкого ему человека, приобретает эпический смысл.
При этом в обращении Тишкова к семейным альбомам можно усмотреть еще один возможный смысловой поворот. Зададимся вопросом: как оболочка наполняется духом и смыслом? Подобно сосуду – уверяет нас Слотердайк - она наполняется только извне. Прообразом здесь могут выступить отношения матери и ребенка, которые до его рождения связаны общим дыханием и кровообращением. Но и после рождения людям свойствен не только поиск изначального укрытия, но и порыв к его преодолению. А потому создать свою сферу и обрести в ней место — значит связать ее со сферой других и разделять свое место с другими. Как рассказывает нам Тишков: «После смерти жены Александр Гильгенберг остался один и моя мать, потеряв к тому времени моего отца, стала для него опорой… Он умер дома, его могила рядом с могилой моих родителей. История его жизни – это тоже моя история». Так утрата близкого человека, с одной стороны, наносит личной сфере наезживаемую травму, но, с другой, приводит к укреплению оболочки. Личная сфера наполняется духом и смыслом за счет отдаления и включения мертвых. Вот почему Леонид Тишков посвятил свою работу памяти Александра Давидовича Гильгенберга. Вот почему его творчество постоянно обращается к его семье и роду. Прожитые его родными и близкими жизни становятся частью его сферы, их судьбы – это есть его место.

Виктор Мизиано
 



вторник, 27 марта 2018 г.

До свиданья друг мой



 "До свиданья друг мой", 2017. Выставка "Прибытие поезда". Фонд Екатерина. C 22 Марта 2018


Первая строчка последнего стихотворения  Сергея Есенина освещает красным наши лица, на полу – чемодан, наполненный звездами, это наш последний багаж.
Мы живем на земле, думая, что здесь надолго, а это всего лишь остановка, полустанок, где мы ожидаем прибытия поезда, что следует в вечность через длинный туннель, за которым нас встретят те, с кем пришлось проститься в этой жизни. Уже куплена плацкарта, скоро поезд, но как не хочется покидать многолюдный теплый шумный вокзал.

«До свиданья друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди»



вторник, 19 декабря 2017 г.

Умань






Леонид Тишков (Россия)

Умань, 2016

Инсталляция, смешанная техника



Зигмунд Фрейд, как известно, ввел в психоанализ понятие «вытеснение», то есть склонность сознания забывать травмирующее событие, чего, однако, в полной мере осуществить не удается. Вытесненное возвращается в превращенной форме – в виде одолевающих нас кошмаров и образов жуткого. Отсюда горе, чтобы изжить себя, должно проделать работу, первая фаза которой – проработка – предполагает принятие памяти и признание, что травмирующее событие имело место. В последний период теория психоанализа дополнилась новым открытием. Выяснилось, что травма, особенно травма неизжитая, может передаваться потомкам, которые переживают ее как свою собственную. Исследователь Марианна Хирш называет этот феномен постпамятью. Подтверждением подобных идей являются многие работы Леонида Тишкова, в которых он обращается к истории своей семьи и рода, биографическим коллизиям родителей. В самом начале войны, в августе 1941 года, отец художника Александр Иванович Тишков оказался в Уманском котле, где были окружены 6-я, 12-я и 26-я армии Южного и Юго-Западного фронтов. Попав в плен, он надолго оказался в лагере под Уманью, позднее был перемещен в лагерь «Шталаг 326» в округе Штукенброк, где 4 апреля 1945 года был освобожден американскими войсками. Домой на Урал он вернулся в декабре 1945 года из спецлагеря НКВД «Борисенко» во Франкфурт-на-Одере, где проходил фильтрацию. О пережитом в военные годы он никогда не рассказывал, возможно, потому, что дал в НКВД подписку о неразглашении, а возможно, и потому, что вытеснил эти события из своей памяти. Задачей восстановить эти события, совершить проработку стал одержим его сын. Леониду Тишкову в интернете удалось найти справку НКВД о допросе отца, что пролило свет на обстоятельства его попадания в плен. Собирал он и немногочисленные, но страшные свидетельства, оставленные выжившими в Уманском котле. Наконец попалась ему и фотография, сделанная немецким фотографом, бесстрастно подписанная: «Негатив № 1. 13/22. Умань, Украина, страна – Россия. Дата съемки 14 августа 1941 г. 50 тысяч русских собрано в лагере военнослужащих в Умани». Пристально разглядывал Тишков это фото, всматриваясь в бесчисленные лица с тем, чтобы найти среди них отца. Не найдя его, рукотворно перенес увеличенную фотографию на бумагу. Хранит он в архиве и сделанную незадолго до начала войны фотографию отца в военной форме, от которой осталась лишь маленькая черная пуговица, обнаруженная среди многих пуговиц, собранных его матерью за всю жизнь. Эта пуговица стала для него фетишем памяти, он отливает ее в бронзе, превратив в монумент. Отождествив себя с судьбой отца, он одновременно увидел в ней судьбу сотен тысяч и миллионов, судьбу поколения, вызывая в памяти одно из лучших военных произведений советской прозы – «Судьбу человека» Михаила Шолохова. Так, художнику пришла в голову ассоциация, что написание Умани на латинице близко слову Human, в большинстве европейских языков означающее человеческое и человек. 


Виктор Мизиано


Из брошюры ВРЕМЯ И СМЫСЛЫ. Травма, память, забвение, знание.  УДЕЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ  СЕССИЯ III

Выставка  «Дом с привидениями» 1 декабря 2017 – 28 января 2018